Авторизация

E-mail:
Пароль:
Проект «Закон Божий»

Молитва undefined (часовня)
Официальный сайт Русской Православной Церкви / Патриархия.ru
Православная библиотека
Каталог православных сайтов
Православный интернет магазин Русский Паломник. Православные книги, фильмы, аудиокниги, песнопения
Православные выставки ярмарки
Официальный сайт Нарвской и Причудской епархии / Narvaeparhia.ee
Православные праздники

баннер Подберезье

и это Подберезье
облачение священника, церковные облачения
 

Официальный сайт Нарвской и Причудской епархии / Narvaeparhia.ee
Официальный сайт Нарвской и Причудской епархии / Narvaeparhia.ee

28 декабря 2012 года Собор Кольских Святых

15 декабря (28 декабря по н.ст.) Русская Православная Церковь празднует память Собора Кольских святых. Их боголепный Собор молится за Кольский край и за всё наше Отечество. Есть Соборы Рязанских, Тульских, Петербургских, Вологодских, Карельских, Новгородских святых, а теперь появился и Кольский. Все концы Святой Руси процвели дивными подвижниками веры и благочестия.

 

ИМЕНА КОЛЬСКИХ СВЯТЫХ

Преподобный Трифон Печенгский (XVI век).

 

Преподобный Феодорит Кольский (XVI век).

 

Преподобный Варлаам Керетский (XVI век).

 

Священномученик Иона Печенгский (XVI век).

 

Преподобномученик Герман Печенгский (XVI век).

 

Братия Трифоновского монастыря, убиенная в 1589 году:

 

Священномученик Гурий Печенгский;

 

Священномученик Пахомий Печенгский;

 

Священномученик Иосиф Печенгский;

 

Преподобномученики Феодосий, Макарий,

Геннадий, Онуфрий, Филофей, Онисим, Иов,

Сампсон, Серапион, Георгий, Иустин, Савва, Спиридон,

Савватий, Кирилл, Симеон, Александр, Каллистрат,

Феофил, Амвросий, Герман, Даниил, Феогност,

Моисей, Феодорит, Валериан, Герасим, Авраамий,

Дорофей, Лонгин Ефрем, Феодосий, Паисий, Григорий, Филимон;

 

мученики (убиенные трудники, вкладчики и паломники монастыря) Никифор, Евсей, Прохор, Савва, Антоний, Иоаким, Конон,

Евсевий, Иоанн. Орест, Иоанн, Артемий, Евграф,

Феодор, Никита, Никита, Никита,

Игнатий, Феодор, Димитрий, Родион, Гавриил,

Константин, Константин, Иоанн, Лука,

Леонтий, Феодот, Фома, Гавриил, Дементий,

Артемий, Стефан, Андрей, Парфений,

Никифор, Анания, Стефан, Емилиан, Филипп,

Корнилий, Иоанн, Иоанн, Даниил, Стефан,

Фока, Никита, Архипп, Гавриил, Иоанн,

Акилина и Евфимия и иные - всего 116 мучеников Печенгских.

 

Преподобные Астерий, Авксентий

и Тарасий Кашкаранские (XVII век).

 

Священномученик Моисей (Кожин) (XX век).

Преподобномученик Феодор (Абросимов) (XX век).

 

 

Подробнее о некоторых из них.

Святые иноки Астерий, Авксентий и Тарасий подвизались на Терском берегу в молитве и посте, их святые мощи почивают в селе Кашкаранцы.

Образ глубокого покаяния являет нам преподобный Варлаам Керетский. Он был священником в Коле и из ревности по внушению лукавого убил свою жену, а потом оставил всё и много лет, в любую погоду плавая по морю, слезами, молитвами и постом вымаливая прощение. И Милосердный Господь простил его, прославив даром чудотворения. Святой Варлаам - усердный ходатай о всех плавающих по морю.

Преподобный Феодорит Кольский - наставник монахов и собеседник ангелов, основатель двух монастырей на Кольской земле, проповедник веры и просветитель лопарей-язычников. Он - поборник православных царей, посол в Константинополь и ходатай о даровании царского достоинства русским великим князьям. Святой Феодорит - строитель древней Благовещенской церкви в г. Кола. По Промыслу Божию, Собор Кольских святых будет праздноваться в день кончины преподобного Трифона Печенгского -28 декабря (он отошел ко Госпроду в 1583 году).

Преподобный Трифон Печенгский - наш духовный отец, а его монастырь – оплот Православия на Севере Руси. Он проповедал Святую Живоначальную, Единосущную и Нераздельную Троицу в этих краях, на границе с иноверным миром, основав Троицкую обитель на Печенге. Святой Трифон “священная своя чада, яко древа масличная в бесплодней пустыни, насадил”, и взошли прекрасные

всходы - преподобномученики Печенгские, новомученик Феодор. Преподобному Трифону молятся об умножении любви, о помощи на море.

И как нам не подражать его духовным добродетелям! По смирению отрёкся от власти над обителью тот, кто повелевал “зверьми дивиими” и чадам своим духовным пред смертью завещал избегать страсти любоначалия.

 

Новомученики.

Священномученик иеромонах Моисей

(Кожин, +7.09.31) ещё в молодости посвятил свою жизнь Богу, приняв постриг на Соловках, после закрытия обители большевиками был священником села Оленица, он пострадал в страшных советских лагерях.

Преподобномученик Феодор

(Абросимов, +2.08.40) с 16 лет угождал Богу в обители преподобного Трифона, он был арестован фактически за верность монастырю, в котором нёс послушание. В 1940 году Феодор твёрдо и мужественно держался на допросах, он умер в лагере.

 

Слава Богу, прославлены как местночтимые святые 116 преподобномучеников Печенгских: священномученики Гурий и Иона, Преподобномученик Герман и иные многие, на Печенге пострадавшие.

Печенгские преподобномученики на Рождество Христово были замучены и перебиты шведским отрядом. С каким смирением и терпением приняли страдания за Христа иноки! Были среди них физически крепкие мужи, которые предлагали дать отпор разбойникам. Однако игумен Гурий благословил своих духовных чад добровольно и с кротостью принять смерть за Господа. И монахи явили редкостную добродетель послушания, быв послушны даже до смерти, явили настоящее мужество. Только святая православная вера может научить такому смирению, дать такие духовные силы. Многие и многие северяне приезжают на Печенгу в Трифоно-Печенгский монастырь и с благоговейным трепетом прикладываются к плите, освящённой кровью мучеников.

Иеромонах Митрофан (Баданин):

Блаженный Феодорит Кольский - фрагменты «Ребра северовы»

…Феодориту пошел сороковой год, и он чувствовал, что наступило время главного дела его жизни. Он долго готовился и, обходя великих старцев «заволжских», подвижников Русского Севера – «храбрых воинов Христовых», учился у них «брани сопротив начал властей темных, миродержцев века сего». Теперь путь его лежал на Крайний Север, к «ребрам северовым» (Пс. 47, 3). «Ребра северовы» – сила Севера. То есть сила демона, «ибо демонская сила всегда подразумевалась под именем Севера». И такое определение Кольского полуострова и районов, к нему прилегающих, вовсе не является удачной метафорой. Многие серьезные историки и исследователи жизни на Кольском Севере вынуждены признать, что известия об этих краях всегда связывались с владениями «князя мира сего», (Ин. 14, 30), «с духами злобы поднебесной» (Еф. 6, 12).

В легендах народов об этих местах часто упоминается, что именно здесь под вечными льдами земли горит «огонь неугасающий». История этих земель и то противодействие «сил бесовских», с которым сталкивается любой христианин, попадающий на Кольский Север, а тем более подвижник веры и благочестия, пришедший просветить это царство мрака светом веры Христовой, достаточно полно, Бог даст, будут разобраны нами в работе о Крайнем Севере и его месте в истории Царствия Божия на земле.

Однако еще раз подчеркнем тот очевидный факт, что земля эта всегда с большим трудом и сопротивлением расставалась с мраком язычества, идолопоклонства и страшного колдовства и что очень немногие истинные подвижники выстояли в этой смертельной схватке за души людские.

«…В тех местах прельщаемы человеки от невидимого врага диавола, являясь по званию христианами, обычиев держатся от древних прародителей… Слышахом, что в тайне детей своих в жертву закалают и образы святых икон огню предают, всячески диаволу угождая, и всякие кудесы творят, чтобы с бесами им беседовать…»

Только те подвижники, которые в полной мере бесконечным смирением и укрощением своей плоти (блж. Феодорит) или же небывалой силой покаяния (прп. Трифон, прп. Варлаам) сумели обессилить лютого врага, только им удалось сподобиться святости на этой земле «и спасти вокруг себя тысячи». Надо сказать, что все это в полной мере относится к духовной жизни на Кольском Севере и в наше время.

Вернемся же к Феодориту, который «на кораблеце великою рекою Колой (Кольским заливом) яже впадает своим устьем в Ледоватое море» добрался до «глубоких варваров, лопарей диких», где «восходит на горы высокия их же нарицает Святое Писание ребра Северовы» и вселяется в «тех лесах пустынных, местами непроходимых», срубив себе келию.

В настоящее время лесная растительность в районе города Колы мало напоминает те «леса непроходимые», и заготовить бревна для избушки сегодня вряд ли бы удалось. Но в начале XVI века, как показывают научные исследования[61], влияние теплого Гольфстрима на климат в наших краях еще не настолько ослабло, и лес рос здесь настоящий, «корабельный», вполне пригодный для строительства.

 

Со старцем Митрофаном

Через несколько месяцев Феодорит встречает здесь еще одного пустынника, «единоко (одинокого) старца, памятамися (помнится), Митрофан было имя ему», живущего тут уже около пяти лет. Несомненно, эта встреча для Феодорита была очень важной: опыт пятилетнего выживания в этой «прегорчайшей пустыне» оказался весьма полезным для него. Питаются же они от «жестоких зелей и корений», которые находят в этой пустыне. Как свидетельствует «Повесть о пустынножителях с Соловецких островов», подвижники в наших краях питались «мохом белым квашеным (белый мох – ягель) с брусникою».

Встреченный Феодоритом отшельник Митрофан, надо полагать, был не кто иной, как преподобный Трифон Печенгский до своего пострига. Ко времени этой встречи в 1518–1519 году Трифону, родившемуся в 1489 году, было около 30 лет. Он пришел в эти края на пять лет раньше Феодорита, то есть где-то в 1514 году. Об этом времени прихода Трифона «на приморье великого моря-окияна» свидетельствуют и норвежские источники: «В печенгские края Трифон прибыл в середине 20-х годов XVI столетия». В «Житии» об этом периоде и о месте подвигов преподобного Трифона пишется, что «еще в мирском чину, прииде в часть норваньския земли… на реку Печенгу… преподобный отец Трифон в той непроходной дальней стране был един пришелец».

Это же подтверждает и лично беседовавший с Трифоном голландский путешественник Симон ван Салинген: «…прожил он там значительное время, вовсе не видя людей». Кроме того, житие Трифона указывает, что первое время Преподобный «выше писаныя реки Печеньги, бездомно и бескровно, по лесам и по горам и в пропастях земных скитался, странствуя».

Можно предположить, что эта встреча Феодорита с Митрофаном, когда «он направился в район Колы» как раз и завершила скитания последнего и далее весьма значительное время они подвизались вместе: «пребывают вкупе в прегорчайшей пустыне».

 

«Феодорит пустынник»

Видимо, под таким именем знали Феодорита современники, во всяком случае, так он упомянут в «Списках иерархов и настоятелей монастырей Российския Церкви». Пустынножительство являлось сутью его мировозрения: «…пустыня покоя и ума наилучшая воспитательница, тишина мысли и божественного зрения плодовитый корень…».

Курбский пишет, что со старцем Митрофаном в этих пустынных краях Феодорит пробыл «аки двадесять лет» – почти двадцать лет. «Потом оба возвращаются во вселенную и приходят до великого места Новограда» к архиепископу Макарию. В житии Трифона также имеется такой эпизод – хождение Преподобного к Макарию после многих лет пустынного отшельничества. Таким образом, оба жития, надо полагать, сообщают нам об одном и том же событии. По хронологии, Трифон ходил к владыке Макарию в 1530 году. Ушедший вместе с ним «во вселенную» Феодорит, таким образом, пробыл в «прегорчайшей пустыне той» с 1518 по 1530 годы – двенадцать лет. Данная цифра полностью совпадает в этом эпизоде с мнением митрополита Макария (Булгакова) и профессора И. К. Смолича.

Касаясь причин этой неточности в указании количества лет у А. Курбского, вполне можно было бы допустить и чисто механическую описку в тексте подлинника, поскольку написание числительных «двадесять» и «дванадесять» весьма схоже. Но все же более вероятным будет предположение о том, что Феодорит, повествуя Курбскому о своей пустынной северной жизни, действительно называл цифру «двадесять», имея в виду общее количество лет, проведенное в этих краях. Из них двенадцать лет в свой первый приход, в соработничестве с Митрофаном (Трифоном), и восемь лет во второй приход при создании Свято-Троицкой обители на Коле.

Приходится с большим сожалением отметить, что события этого периода автор «Истории…» освещает чрезвычайно поверхностно и схематично. Житие же Трифона вносит недостающие подробности о результатах этого хождения в Новгород к святителю Макарию: «…у архиепископа взял благословенную грамоту, и вновь пришел на реку Печенгу, и привел с собою церковных строителей, и начал строити церковь во имя святыя и живоначальныя Троицы». Но и у Феодорита повод для хождения в Новгород был аналогичным – потребность в специалистах по строительству церкви для «оглашенных» лопарей. И те же строители, что срубили церковь на Печенге, они же поставили две церкви и на реке Коле. Если же не принять этих заключений, то, читая Курбского, испытываешь невольное недоумение: двенадцать лет подвижники трудятся над просвещением язычников и вдруг все бросают и «уходят во вселенную». И тогда, действительно, вслед за иными исследователями и нам может показаться, что «в Новгороде теряется след Митрофана», а Феодорит удобно расположился при архиерейском доме в качестве духовника.

Эта крайняя схематичность повествования о столь важном для нас периоде северных трудов Феодорита, видимо, является следствием следующих причин: 1. Курбский прежде всего – активный политик, находящийся в оппозиции к Иоанну IV, поэтому главное свое внимание он уделяет описаниям общественных контактов Феодорита с движением «заволжцев», а не подробностям пустынных подвигов и просветительских деяний среди лопарей. Например, его больше интересует так называемое «дело игумена Артемия», старца из Порфириевой пустыни (в будущем соратника Курбского по эмиграции). Курбский старается для оправдания осужденных по этому делу и «в пику» Иоанну Грозному всячески подчеркнуть давние тесные связи заволжских «нестяжателей» с Феодоритом, дабы заручиться высоким авторитетом последнего. Но надо заметить, что Феодорит всегда был более других «блаженным» и не был захвачен духом критики русской церковной действительности. Его нестяжательство – это прежде всего его личные «пустынные» и духовные подвиги смирения и послушания. Кроме того, необходимо помнить, что многие подобные «усиленные» эпизоды посланий Курбского преследуют прежде всего политические цели.

2. Время написания «Истории…» А. Курбским исследователи относят приблизительно к 1581 году. Беседы же его со своим духовным отцом Феодоритом относятся к промежутку между 1551–1556 годами. За такие значительные периоды времени многие важные для нас детали рассказов старца могли стереться из памяти, тем более если они не слишком волновали слушателя.

3. Курбский извиняется и отдельно оправдывает свое сознательное опускание из жизнеописания Феодорита всех подробностей «о духовном», дабы избежать скептических замечаний маловеров. Удивительно, но и в те давние времена эта проблема стояла так же остро. «Аще Бог поможет, обретем еще духовных мужей. Тогда и вспомянем и о предивных видениях его и о пророчествах, и о чудесах некоторых, все то, что духовные люди духовным же на пользу поведать могут. Телесные не приемлют то, что от духа, поскольку не вмещают. И глупость видится им если о духовных вещах кто глаголет».

4. Архимандрит Феодорит в 1551 году, беседуя с Курбским, по своему бесконечному смирению конечно же не акцентировал внимание на величии своих пустынных трудов и тем более на чудесах и знамениях и иных успехах в деле «оглашения дикой лопи».

Отдельно следует подчеркнуть, что Феодорит, «от юности своея» познакомившийся с лопарями, населявшими в то время эти громадные северные просторы, начинавшиеся как раз от Шуи, где обитала Лешая Лопь, и далее на Север к Лопи Верхней Земли и Лопи Кончанской, и всем сердцем «разжегшийся желанием» вывести эти «поганьские народы» из тьмы идолопоклонства, вовсе не ставил своей целью только лишь проживание и проповедь в устье Колы-реки. Равным образом и просветительская его деятельность вовсе не ограничивалась саамским этносом, тем более если учесть, что территории лопарского кочевья в значительной мере принадлежали иным народностям. Деятельность его была более масштабной, и задачи, стоявшие перед ним, были во многом по силам только ему. Воистину он был «апостолом Земли Северной».

Подтверждение этой важной мысли мы можем найти в замечательном предании, «древней памяти», сохранившейся в народе лопарском. Когда по душу старого лопина пришла Смерть и задала ему трудные вопросы, то за ответами на них род-племя лопарское решает обратиться не к кому-нибудь, а именно к «Феодориту Русскому, ибо он широко ходит». Примечательна и та важная мысль, мудрости которой и сама Смерть подивилась: «Видно знал ты, лопин, с кем об ответе подумать». Это мысль о том, что лишь в союзе с русским народом, а не на «Датской стороне», может уцелеть народ лопарский: «…род твой без имени не останется и память твоя в забвение не придет». Ибо «сказал Феодорит: «Добро тебе и роду твоему сообщиться с Русью, добро тебе и роду твоему приложиться к языкам всея Руси».

Истинность слов Феодорита прошла проверку временем. Русские и лопари всегда показывали пример братских, доверительных отношений между собой. И нередко закрепляли традиционную дружбу удивительным северным обычаем «крестования» – обмена нательными крестами в знак «братания навек». В настоящее время саамы православного вероисповедания в Северной Норвегии, оказавшиеся как раз на той самой «Датской стороне», с весьма немалыми трудностями отстаивают свое право исповедовать веру, завещанную им преподобными Трифоном и Феодоритом, удерживая за собой последний «островок», оставшийся от бывшего Нявдемского прихода, – Трифоновскую часовню св. Георгия Победоносца в нынешнем Нейдене (Норвегия). О некоторых перипетиях этого противостояния между потомками восточных саамов и норвежскими властями рассказывал нашим священникам директор музея города Вадсе в первые «послеперестроечные» визиты в Нейден на совместные богослужения у часовни.

Надо понимать, что равноапостольное «широкое хождение Феодорита Русского» весьма осложнялось известным обстоятельством, – как указывают специалисты по саамской культуре, различные группы лопарского народа использовали совершенно различные языковые диалекты. Причем различные до такой степени, что порой и сами не вполне понимали друг друга. Феодорит же, как мы уже писали и как подчеркивают многие исследователи, обладал уникальной способностью к языкам (например, совершенное знание им греческого).

Голландский купец и дипломат Симон ван Салинген в своем «Сообщении», касаясь проводимых им исторических исследований взаимоотношений Норвегии и России, ссылается на авторитет некоего «русского философа Феодора из Кандалакши», с которым он беседовал, встречая во время своих путешествий по Северу. Интересно, что вскоре после этих записей о Феодоре Салинген описывает и свою личную беседу с Трифоном Печенгским. Несомненно, все то, что далее сообщает Салинген об этом «русском философе Феодоре», убеждает нас, что собеседником голландца был наш Феодорит Кольский: «Он написал историю Карелии и Лапландии, а также осмелился составить письменность для карельского языка, на котором никогда ни один человек не писал. Так, он показывал мне алфавит и рукопись, “Символ Веры”, “Отче наш”, а также изложение им самим испытанного».

Историки, за исключением разве архимандрита Никодима (Кононова), размышляя об этом сообщении, сходились во мнении, что, безусловно, речь идет о церковном просветителе и книжнике, для своего времени исключительно высокообразованном, а также о человеке незаурядных способностей. Но возникало недоумение, почему имя деятеля такого масштаба совершенно затерялось в истории Русской Церкви?

Симон ван Салинген приводит имя и фамилию этого «русского философа» – Feodor Zidenowa, что может быть прочитано как Федор Жиденов. Среди русских книжников того времени никого с похожей фамилией найдено не было[87], но есть одно соображение, косвенно подтверждающее, что речь идет о Феодорите. Согласитесь, фамилия весьма характерная, и мы к ней еще вернемся. А пока продолжим анализ исторических свидетельств о проповеднических трудах Феодорита в северных пустынях в течение этих первых двенадцати лет.

 

Первые результаты. Нива и Кола

Надо заметить, что даже при наличии такой хорошей языковой базы для проповеди Евангелия, Феодориту понадобилось целых семь лет, прежде чем он добился первых реальных успехов среди лопарей. Произошло это в районе устья реки Нивы. Именно здесь, в местах зимовок Лешей Лопи, на месте нынешнего города Кандалакши, в 1526 году видим мы первые плоды просветительских трудов Феодорита, крестителя лопарей: «Приехаше к Москве лопляне с моря Окияна, ис Кандолакжской губы, усть Нивы-реки, из дикой лопи, били челом государю и просили антиминса и священников, церковь свящати и просветити их святым Крещением, и Государь велел архиепископу Макарию послати из Новаграда от соборныя церкви, священника и диакона. И они ехавше свящали церковь Рождества Иоанна Предтечи и многих лоплян крестиша во имя Отца и Сына и в нашу Православную веру христианскую».

О том, что это плоды трудов Феодорита, а не каких-то абстрактных соловецких монахов, говорит сам текст летописи: «Приехаше к Москве…». Монахи, связанные со своим монастырем, должны были знать, что в Москву ехать не надо, поскольку в их Новгородскую епархию наконец-то назначен управляющий – архиепископ Макарий. И, конечно, этого не знал отшельник Феодорит, живший в пустыне приблизительно с 1518–1519 года и направивший своих челобитчиков-лопарей прямо в Москву. И Великий князь был вынужден перенаправить «поморцев и лоплян» в Новгород к владыке Макарию.

Следующим свидетельством успеха его миссии является сообщение, упоминаемое в Софийской летописи за 1532 год: «В лето 7040 года… тое же зимы приехаша в Великий Новгород лопляне с Мурманского моря, с Колы-реки, с Тутоломи, и били челом государеву преосвященному Макарию и просили антиминсов и священников церкви Божия свящати и самих просветити святым крещением. И боголюбивый архиепископ Макарий послал от соборныя церкви святей Софии священника и диакона, и они, ехавши церкви Божия свящали, Благовещения Святей Богородицы да чудотворца Николу в Филиппов пост, и самех многих крестиша за Святым Носом Лоплян во имя Отца и Сына и Святого Духа, в нашу православную и святую веру».

Еще раз восстановим хронологию этих, столь значимых в истории христианства на Крайнем Севере событий. В 1526 году прибывший от архиепископа священник крестит «оглашенных» Феодоритом лопарей на берегу реки Нива. Здесь же, на ее правом берегу, в устье освящает церковь во имя Рождества Иоанна Предтечи. Церковь эта, изначально построенная для крещения обитавших здесь лопарей, в дальнейшем служила приходской церковью «волости Кандолакши». И, надо полагать, она разделила печальную участь многих храмов на Поморье, уничтоженных все теми же шведскими финнами «из Остерботнии под придводительством Везайнена», которые в декабре 1589 года сожгли Печенгский монастырь. А спустя полгода, летом 1590 года, «…в ночи приходили немецкие люди к морю в Кандалакшскую волость. И в монастыре братию и в волости всех людей присекли, и монастырь и церковь и волость пожгли…».

После двенадцати лет пустынножительства, завершая свою первую проповедь Евангелия на берегах Нивы, Колы и Туломы, в 1530 году Феодорит вместе с Трифоном (тогда еще Митрофаном) направляются в Новгород. Вернувшись со строителями, они воздвигают церкви: Трифон – на Печенге (у реки Маны) – Свято-Троицкую, Феодорит – на реке Коле Благовещенскую (летнюю) и Никольскую (зимнюю).

Первой была построена церковь на Печенге и «по воздвижении же та святая церковь пребывала три лета» неосвященной, – шло строительство церквей на Коле. В 1532 году Феодорит со своими «лоплянами с Колы-реки и с Тутоломы» выехал «бить челом» к «преосвященному Макарию и просить антиминсов и священников церкви Божии свящати». По этой челобитной «боголюбивый архиепископ Макарий» направил к «Мурманскому морю» священника «от соборныя церкви святей Софии» – «иероинока Илию». Интересно, но в летописи указывается, что вместе со священником на «Мурманское море» отправился и диакон. Можно предположить, что диакон этот – наш Феодорит. Следует еще раз подчеркнуть, что воистину «он широко ходит» и что для «Феодорита Русского» все его немалые странствия по Северу, в том числе и это его совместное с «иероиноком Илией» путешествие, есть не просто необходимость преодолеть расстояние, а непрестанный миссионерский труд, равноапостольное подвижничество среди языческих народов по «искоренению прелести кумирской и просвещению их божественным учением».

Теперь о том, почему освящена церковь именно в честь Благовещения. Для миссионерских подвигов Феодорита по-прежнему неизменным образцом остаются деяния святителя Стефана Пермского: «Когда число веровавших возросло значительно, святой Стефан построил для них первую церковь во имя Благовещения Пресвятой Богородицы, имея в виду ту мысль, что как Благовещение было началом спасения для всего мира, так и церковь эта послужила начатком спасения земли Пермской».

Кроме чисто духовного соответствия – благой вести, принесенной в эти края, была и иная причина. Незадолго до описываемых событий грамотой Василия III от 1530 года запрещались самовольные поборы с лопарей данщиками-дьяками и устанавливался конкретный срок представления дани в Новгород – не позднее дня Благовещенья. Конечно, такое известие о пресечении злоупотреблений в поборах добавило радости лопарям к празднику Благовещения.

В дальнейшем именно к этому дню в середине марта приходили в Колу так называемые «мурманщики» – рыбаки с Белого моря и с Онеги и праздновали здесь Благовещение (25 марта), после чего уходили на лов рыбы до Петрова дня (29 июня). Лопари же, с этого времени рассчитавшись с царскими данщиками, готовились вслед за оленьими стадами кочевать на морские побережья.

Эта Благовещенская церковь в Коле сохранилась до пожара при шведском нашествии 1611 года. Именно вокруг нее в 1591 году уцелевшие после разгрома монахи Трифоно-Печенгского монастыря образовали Кольско-Печенгский монастырь.

Вторая церковь, Никольская, в Коле всегда считалась приходской, теплой. В отдельных исследованиях по истории Колы упоминается о том, что новгородцы и карелы, «приезжавшие для рыбных промыслов, жили малыми селеньями при реке Коле, имея у себя для моления одну только часовню». Возможно, что годом ее основания и является упоминаемый в известном труде профессора Я. А. Фрисса 1475 год. У ряда историков можно встретить мнение, что летописные сведения о построении двух церквей на Коле неточны. Зачем две церкви там, где и поселение-то еще не сформировалось? И что упоминаемая Никольская церковь, дескать, скорее всего, была построена на Печенге или в районе реки Поной. Ранее мы коснулись причин построения Феодоритом именно Благовещенской церкви. Никольская же церковь, на наш взгляд, это и есть перестроенная под небольшую (зимнюю) церковь та самая, древняя часовня на реке Коле.

В «Писцовой книге» за 1608 год читаем: «да в остроге (Кольском укреплении) церковь с трапезою Никола чудотворец, клетски, деревянная теплая». Как сообщается в «Архангельском патерике», «первый и единственный священник в Коле стал быть 6 декабря 1533 года».

Этот «первый священник в Коле» – известный подвижник Севера «белый поп Иоанн», будущий иеромонах Иона, сопостник преподобного Трифона и первый преподобномученик при разорении монастыря.

Именно здесь, в «Колском граде в церкви Николы чудотворца», служил, сменив Иоанна, уроженец «Керетской волости» Василий, будущий преподобный Варлаам – несгибаемый подвижник и воин Христов. Но все это будет позже.

А пока что на просьбу «лоплян» в 1532 году из Новгорода архиепископ Макарий присылает в Колу иеромонаха для освящения этих двух церквей – «Благовещения Святей Богородицы да Чудотворца Николу», а также для крещения «оглашенных» Феодоритом кольских лопарей.

Это событие происходит на Филиппов пост. Достойно восхищения такое стремление святителя Макария столь безотлагательно выполнить просьбу лопарей. Нам, северянам, не надо объяснять, что такое конец ноября-декабрь на Крайнем Севере. Это кромешная тьма и непогода. Видимо, Феодорит со своей стороны передал владыке Макарию информацию о том, что только в это время, к середине зимы, все лопарские семьи возвращаются на свои погосты.

Безусловно, архиепископ Макарий, снабжая антиминсами иеромонаха Илию в дорогу по просьбе «феодоритовых» лопарей, имел в виду и освящение готовой церкви на Печенге. И действительно, как сообщает житие Трифона, «прииде преподобный в волостку Колу и там Божием строением нечаемо обрете иероинока, именем Илию и, взяв с собою паки прииде на реку Печенгу, идеже во имя Живоначальныя Троицы построена церковь. Ту святую церковь иероинок Илия освятил».

 

Приводится по изданию: Иеромонах Митрофан (Баданин). «Блаженный Феодорит Кольский, просветитель лопарей. Исторические материалы к прославлению и написанию жития». Мурманск. Издательство Мурманской и Мончегорской епархии, 2002 г.

источник http://www.ortlife.ru/svyatye/sobor-kolskih-svyatyh-pamyat-28/15-dekabrya-po-st.-st.html


Назад к списку